Небольшой особняк на проспекте Сарданапала. 
Пара чугунных львов с комплексом задних лап. 
Фортепьяно в гостиной, точно лакей-арап, 
скалит зубы, в которых, короткопала 
и близорука, ковыряет средь бела дня 
внучка хозяина. Пахнет лавандой. Всюду, 
даже в кухне, лоснится, дразня посуду, 
образ, в масле, мыслителя, чья родня 
доживает в Европе. И отсюда — тома Золя, 
Бальзака, канделябры, балясины, капители 
и вообще колоннада, в чьем стройном теле 
размещены установки класса «земля-земля». 

Но уютней всего в восточном — его — крыле. 
В окнах спальни синеет ольшаник, не то орешник, 
и сверчок верещит, не говоря уже о скворешнях 
с их сверхчувствительными реле. 
Здесь можно вечером щелкнуть дверным замком, 
остаться в одной сиреневой телогрейке. 
Вдалеке воронье гнездо как шахна еврейки, 
с которой был в молодости знаком, 
но, спасибо, расстались. И ничто так не клонит в сон, 
как восьмизначные цифры, составленные в колонку, 
да предсмертные вопли сознавшегося во всем 
сына, записанные на пленку. 

1983 

* Датировано по переводу в TU.