Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение, 
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса, 
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно, 
в сумеречном воздухе исчезающие небеса? 

Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев 
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве. 
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями, 
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве? 

«Проплывают облака, проплывают облака и гаснут...» -- 
это дети поют и поют, черные ветви шумят, 
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных, 
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад. 

Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи, 
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов. 
«Проплывают облака...» — это дети поют ночью, ночью, 
от травы до вершин все — биение, все — дрожание голосов. 

Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит, 
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем, 
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью... 
«Проплывают облака...» — это дети поют обо всем. 

Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение, 
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса, 
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение 
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса? 

Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей. 
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград, 
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью, 
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат. 

Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных, 
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить. 
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет, 
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить. 

1961