О если бы птицы пели и облака скучали, 
и око могло различать, становясь синей, 
звонкую трель преследуя, дверь с ключами 
и тех, кого больше нету нигде, за ней. 

А так — меняются комнаты, кресла, стулья. 
И всюду по стенам то в рамке, то так — цветы. 
И если бывает на свете пчела без улья 
с лишней пыльцой на лапках, то это ты. 

О если б прозрачные вещи в густой лазури 
умели свою незримость держать в узде 
и скопом однажды сгуститься — в звезду, в слезу ли -- 
в другом конце стратосферы, потом — везде. 

Но, видимо, воздух — только сырье для кружев, 
распятых на пяльцах в парке, где пасся царь. 
И статуи стынут, хотя на дворе — бесстужев, 
казненный потом декабрист, и настал январь. 

1994