Эстонские деревья озабоченно 
удерживают тусклые листы. 
Эстонскою латынью у обочины 
надписаны могильные кресты. 
И облако седое, кропотливое 
клубится и охватывает лес. 
И чувство возникает сиротливое 
к минувшему и будущему здесь. 

Былое упоительней грядущего. 
И прожитым уверенней дышу. 
Ни облика, ни голоса петушьего 
теперь уже в себе не нахожу. 
И встреча со знакомым впечатлением, 
когда я оборачиваюсь вспять, 
так радостна, что вместе с удивлением 
теряется желанье удивлять. 
Ни ревности к грядущему, ни робости. 
Лишь новым соответствием души -- 
рожок междугородного автобуса, 
рыдающий в заоблачной тиши. 

1 ноября 1962, Пирита