Дом тучами придавлен до земли, 
охлестнут, как удавкою, дорогой, 
сливающейся с облаком вдали, 
пустой, без червоточины двуногой. 

И ветер, ухватившись за концы, 
бушует в наступлении весеннем, 
испуганному блеянью овцы 
внимая с нескрываемым весельем. 

И во«роны кричат, как упыри, 
сочувствуя и радуясь невзгоде 
двуногого, но все-таки внутри 
никто не говорит о непогоде. 

Уж в том у обитателя залог 
с упреком не обрушиться на Бога, 
что некому вступать тут в диалог 
и спятить не успел для монолога. 

Стихи его то глуше, то звончей, 
то с карканьем сливаются вороньим. 
Так рощу разрезающий ручей 
бормочет все сильней о постороннем. 

июнь 1964