«Там он лежит, на склоне. 
Ветер повсюду снует. 
В каждой дубовой кроне 
сотня ворон поет.» 
«Где он лежит, не слышу. 
Листва шуршит на ветру. 
Что ты сказал про крышу, 
слов я не разберу.» 

«В кронах, сказал я, в кронах 
темные птицы кричат. 
Слетают с небесных тронов 
сотни его внучат.» 
«Но разве он был вороной: 
ветер смеется во тьму. 
Что ты сказал о коронах, 
слов твоих не пойму.» 

«Прятал свои усилья 
он в темноте ночной. 
Все, что он сделал: крылья 
птице черной одной.» 
«Ветер мешает мне, ветер. 
Уйми его, Боже, уйми. 
Что же он делал на свете, 
если он был с людьми.» 

«Листьев задумчивый лепет, 
а он лежит не дыша. 
Видишь облако в небе, 
это его душа.» 
«Теперь я тебя понимаю: 
ушел, улетел он в ночь. 
Теперь он лежит, обнимая 
корни дубовых рощ.» 

«Крышу я делаю, крышу 
из густой дубовой листвы. 
Лежит он озера тише, 
ниже всякой травы. 
Его я венчаю мглою. 
Корона ему под стать.» 
«Как ему там под землею.» 
«Так, что уже не встать. 
Там он лежит с короной, 
там я его забыл.» 
«Неужто он был вороной.» 

«Птицей, птицей он был.» 

6 июня 1962