Бессмертия у смерти не прошу. 
Испуганный, возлюбленный и нищий, -- 
но с каждым днем я прожитым дышу 
уверенней и сладостней и чище. 

Как широко на набережных мне, 
как холодно и ветрено и вечно, 
как облака, блестящие в окне, 
надломленны, легки и быстротечны. 

И осенью и летом не умру, 
не всколыхнется зимняя простынка, 
взгляни, любовь, как в розовом углу 
горит меж мной и жизнью паутинка. 

И что-то, как раздавленный паук, 
во мне бежит и странно угасает. 
Но выдохи мои и взмахи рук 
меж временем и мною повисают. 

Да. Времени — о собственной судьбе 
кричу все громче голосом печальным. 
Да. Говорю о времени себе, 
но время мне ответствует молчаньем. 

Лети в окне и вздрагивай в огне, 
слетай, слетай на фитилечек жадный. 
Свисти, река! Звони, звони по мне, 
мой Петербург, мой колокол пожарный. 

Пусть время обо мне молчит. 
Пускай легко рыдает ветер резкий 
и над моей могилою еврейской 
младая жизнь настойчиво кричит. 

1961(?)