Елизавете Лионской 

Помрачненье июльских бульваров, когда, точно деньги во сне, 
пропадают из глаз, возмущенно шурша, миллиарды, 
и, как сдача, звезда дребезжит, серебрясь в желтизне 
не от мира сего замусоленной ласточкой карты. 

Вечер липнет к лопаткам, грызя на ходу козинак, 
сокращает красавиц до профилей в ихних камеях; 
от великой любви остается лишь равенства знак 
костенеть в перекладинах голых садовых скамеек. 

И ночной аквилон, рыхлой мышцы ища волокно, 
как возможную жизнь, теребит взбаламученный гарус, 
разодрав каковой, от земли отплывает фоно 
в самодельную бурю, подняв полированный парус. 

II 

Города знают правду о памяти, об огромности лестниц в так наз. 
разоренном гнезде, о победах прямой над отрезком. 
Ничего на земле нет длиннее, чем жизнь после нас, 
воскресавших со скоростью, набранной к ночи курьерским. 

И всегда за спиной, как отбросив костяшки, рука 
то ли машет вослед, в направленьи растраченных денег, 
то ли вслух громоздит зашвырнувшую вас в облака 
из-под пальцев аккордом бренчащую сумму ступенек. 

Но чем ближе к звезде, тем все меньше перил; у квартир -- 
вид неправильных туч, зараженных квадратностью, тюлем, 
и версте, чью спираль граммофон до конца раскрутил, 
лучше броситься под ноги взапуски замершим стульям. 

III 

Разрастаясь как мысль облаков о себе в синеве, 
время жизни, стремясь отделиться от времени смерти, 
обращается к звуку, к его серебру в соловье, 
центробежной иглой разгоняя масштаб круговерти. 

Так творятся миры, ибо радиус, подвиги чьи 
в захолустных садах созерцаемы выцветшей осью, 
руку бросившем пальцем на слух подбирает ключи 
к бытию вне себя, в просторечьи — к его безголосью. 

Так лучи подбирают пространство; так пальцы слепца 
неспособны отдернуть себя, слыша крик «Осторожней!» 
Освещенная вещь обрастает чертами лица. 
Чем пластинка черней, тем ее доиграть невозможней. 

* Bagatelle — пустяк, всякая всячина (франц.) (прим. в СИБ) 

Комментарии

Популярные темы