Досадой некогда Юпитер раздраженный, 
Как дерзкий бог любви ему стрелой грозил, 
Во гневе яростном, за скиптр пренебреженный, 
В вид бабочкин божка сего преобразил. 
Вдруг крылышки из рук явились голубые, 
Взлетел и в бабочку преобразился бог: 
Он рожки получил и ножки золотые; 
Он плакать начинал, но плакать уж не мог. 
Нет лука у него, нет стрел и нет колчана, - 
Победы все его пресек ужасный рок. 
Садится он на верх иль розы, иль тюльпана, 
Перелетаючи с цветочка на цветок. 
Но жалость наконец Юпитер ощущает, 
Вид прежний на себя велит ему принять: 
Не вечно он казнит, не вовсе он прощает, 
Чтоб дерзкие его страшились прогневлять. 
Явился паки лук, приемлют силу стрелы, 
И в прежнем виде стал прощенный наконец, 
Лишь бабочкины с ним остались крылья целы, 
Во знак, что гневен был к нему богов отец. 

Не стало с той поры в любови постоянства, 
Как сделался крылат предерзкий Купидон; 
Ища иных побед и нового подданства, 
Летает с той поры из сердца в сердце он. 
Но вечно будешь жить, о бог любви! со мною, 
И навсегда мое ты сердце взял во плен: 
Конечно, я тогда пронзен твоей стрелою, 
Как в бабочку еще ты не был превращен? 

1763