Если б жизнь повернуть на обратное, 
Если б сызнова все начинать! 
Где ты, “время мое невозвратное”? 
Золотая и гордая стать! 
Ну, а что бы я все-таки делала, 
Если б новенькой стала, иной? 
Стала б я на все руки умелая, 
С очень гибкой душой и спиной. 
Непременно пролезла бы в прессу я, 
Хоть бы с заднего — черт с ним! — крыльца, 
Замечательной поэтессою, 
Патриоткою без конца. 
… Наторевши в Священном Писании, 
Я разила бы ересь кругом, 
Завела бы себе автосани я 
И коттеджного облика дом. 
Молодежь бы встречала ощерясь я 
И вгоняя цитатами в дрожь, 
Потому что кощунственной ересью 
Зачастую живет молодежь. 
И за это большими медалями 
На меня бы просыпалась высь, 
И быть может, мне премию дали бы: 
— Окаянная, на! Подавись! 
Наконец, благодарная родина 
Труп мой хладный забила бы в гроб, 
В пышный гроб цвета красной смородины. 
Все достигнуто. Кончено, стоп! 
И внимала бы публика видная 
Очень скорбным надгробным словам 
(Наконец-то подохла, ехидная, 
И дорогу очистила нам!): 
Мы украсим, друзья, монументами 
Этот славный и творческий путь... 
И потом истуканом цементным мне 
Придавили бы мертвую грудь. 
И вот это, до дури пошлое, 
Мы значительной жизнью зовем. 
Ах, и вчуже становится тошно мне 
В арестантском бушлате моем. 
Хорошо, что другое мне выпало: 
Нищета, и война, и острог. 
Что меня и снегами засыпало, 
И сбивало метелями с ног. 
И что грозных смятений созвездия 
Ослепляют весь мир и меня, 
И что я доживу до возмездия, 
До великого судного дня. 

1953 г.