Меня, как реку, 
Суровая эпоха повернула. 
Мне подменили жизнь. В другое русло, 
Мимо другого потекла она, 
И я своих не знаю берегов. 
О, как я много зрелищ пропустила, 
И занавес вздымался без меня 
И так же падал. Сколько я друзей 
Своих ни разу в жизни не встречала,  
И сколько очертаний городов 
Из глаз моих могли бы вызвать слезы,  
А я один на свете город знаю 
И ощупью его во сне найду. 
И сколько я стихов не написала, 
И тайный хор их бродит вкруг меня 
И, может быть, еще когда-нибудь 
Меня задушит... 
Мне ведомы начала и концы, 
И жизнь после конца, и что-то, 
О чем теперь не надо вспоминать. 
И женщина какая-то мое 
Единственное место заняла, 
Мое законнейшее имя носит, 
Оставивши мне кличку, из которой 
Я сделала, пожалуй, все, что можно. 
Я не в свою, увы, могилу лягу. 
Но иногда весенний шалый ветер, 
Иль сочетанье слов в случайной книге, 
Или улыбка чья-то вдруг потянут 
Меня в несостоявшуюся жизнь. 
В таком году произошло бы то-то,  
А в этом — это: ездить, видеть, думать,  
И вспоминать, и в новую любовь 
Входить, как в зеркало, с тупым сознаньем 
Измены и еще вчера не бывшей 
Морщинкой... 
Но если бы оттуда посмотрела 
Я на свою теперешнюю жизнь,  
Узнала бы я зависть наконец... 

1945. Ленинград