Проехали аул, 
наверно, с час назад, 
а все он, как кавун, 
качается в глазах. 
Только уже к ночи 
добрались в другой… 
Казах-хозяин потчует 
чаем, 
за едой 
обо всем деловито 
расспрашивает: на войне 
у него убито 
двое сыновей. 
— Хорошие были парни, 
очень-очень жаль их. 
А бабу в трудармию 
мобилизовали. 
А утром опять 
возы скрипят… 
Оглянешься назад: 
аул да казах. 
Свешиваюсь с воза, 
чуть переступают волы. 
Степной воздух. 
Ковыль. Ковыль. Ковыль. 

1946