Она была человеком, которому все известно. 
Она знала, что злые люди злы, а добрые — добры. 
Она знала, что после ночи наступает утро, 
а после утра — день. 
Она знала, что Пушкин величайший поэт, 
а Россия лучшая страна на свете. 
С мужчинами же нужно кокетничать. 

А я ходила по городу и не видела, куда выйду. 
Я глядела на воришек, нищих, милиционеров 
и всем доверчиво улыбалась. 
Я подставляла солнцу широкое лицо 
и снимала шапку, когда шел дождь. 
А вечером отдавала тело беспутному мальчишке. 

Но вот наступит весна, а с весною придет вечность. 
Воробьи будут купаться в грудах золотого песка. 
Голубятники наполнят небо кувыркающимися флагами. 
Девчонки разлинуют классами горящие тротуары 
и разрежут воздух быстрым свистом веревок. 
Тогда я хлопну парадною дверью. 
Скину проношенное на локтях пальто. 
Заброшу трижды латанные галоши. 
Вырежу пониже ворот пестрого платья 
и уйду по далекой дороге. 

Женщины попадутся мне навстречу, 
обветренные и загорелые, 
с голосами высокими, как небо. 
Ребятишки угостят горстями сахарной земляники. 
Мужчины остановят свежеобструганные повозки, 
пахнущие дегтем и солнцем, 
и, расправив помягче солому, подвезут меня. 

Осенью же я опять вернусь в высокий город. 
Пойду. Куда? Не знаю. 
Нищие, воришки, милиционеры выйдут мне навстречу. 
Солнце на минуту дольше задержится на крышах. 
А дождь припустит во все лопатки, 
чтобы успеть промчаться до закрытья ворот. 
Вечером беспутный мальчишка взглянет на число в газете, 
хлопнет себя по лбу и, перепрыгивая ступеньки, 
выбежит мне навстречу. 
Я не замечу опозданья, хоть прождала все женские сроки. 
Не спрошу, целовал ли других в долгие знойные месяцы. 
Не вырвусь из рук, нежных и беззастенчивых, 
и пойду с ним, куда он захочет. 

февраль 1947