Дочь, как Венера, вышла из меня: 
какие бедра, плечи и колени! 
Но есть еще и красота коня 
и линии лекальные оленя. 
Люблю детей, коней, коров, собак 
и камушки в ручье на дне оврага. 
А хула-хуп в тебе пружинит шаг, 
и к технике обуревает тяга. 
Любовь, 
ты слабый щит в моих руках! 
Другая юность подрастает рядом, 
она скользит, танцует на коньках 
и мускулы гоняет на снарядах. 
Наверно, так и надо: 
в Спарте спорт 
не зря был развит — побеждала Спарта. 

На дне болот тяжелый водород, 
он расщепил сознанье психопата. 
Самоубийцы, скорпионы мы! 
И рык я слышу в разговорах львиный. 
Змееголовых ящеров сыны, 
мы не из пены вышли, а из тины… 
Лоб идиота, полуоткрытый рот, 
слюна на грудь с губы отвислой льется. 
Я проклинаю слабоумных род — 
я, злая мать, родившая уродца! 
Хлещу по лицам — вспыхни на щеках, 
стыда и боли яростная краска! 
Мильоны — мы. 
В нас вытравили страх. 
Мы — мертвецы в дырявых ржавых касках. 
Гнездимся мы у смерти на краю. 
Среди артиллерийской перестрелки 
свистим, как соловьи. 
Торчим в строю. 
Равняемся, 
как мытые тарелки. 
Безумный поезд… Ой! 
Мой род людской, 
несешься ты над пропастью по кромке — 
затормози! Задумайся… 
Постой! 
Еще в тебе шевелятся потомки. 
Их теплые далекие огни, 
их солнца, их полдневные зениты 
в тебе, как зерна в яблоке — 
толкни, 
одно мгновенье, и они убиты. 
Любовь, 
ты слабый щит в моих руках, 
ты даже не спасаешь от расстрела. 
А круглый мяч, 
летящий в облаках, 
и в воздухе распластанное тело — 
наивны, 
как индейская стрела. 
И я кричу: 
Солдаты обороны! 
Избранники у круглого стола! 
И физики, следящие нейтроны! 
Я вам кричу: 
я человек, не зверь, 
меня тошнит от гноя и от крови! 
Я тело открываю, 
словно дверь — 
пусть из меня рождаются герои. 
Мне дурно от покатых низких лбов 
и ртов клыкастых и голов рогатых!.. 
Высокие, как статуи богов, 
пусть из меня рождаются ребята. 

Любовь, 
ты слабый щит в моих руках! 
Во чреве, на руке, вцепившись в юбку, 
в детсаде — дети… 
В их глазах не страх, 
кто спит, а кто насвистывает в дудку. 
В тревожном мире — мир, черт побери! 
Мелькают оголенные колени. 
Вот девочки — в них новые миры. 
Вот мальчики… 
Кроватки… колыбели… 
О детях не рожденных и живых 
я думаю: 
зеленая рассада… 
Спасите их от утренников злых, 
лучей и града — 
атомного ада! 

май 1962