Кончалось лето. Астры отцветали... 
Под гнетом жгучей, тягостной печали 
Я сел на старую скамью, 
А листья надо мной, склоняяся, шептали 
Мне повесть грустную свою. 

«Давно ли мы цвели под знойным блеском лета, 
И вот уж осень нам грозит, 
Не много дней тепла и света 
Судьба гнетущая сулит. 
Но что ж, пускай холодными руками 
Зима охватит скоро нас, 
Мы счастливы теперь, под этими лучами, 
Нам жизнь милей в прощальный час. 
Смотри, как золотом облит наш парк печальный, 
Как радостно цветы в последний раз блестят, 
Смотри, как пышно-погребально 
Горит над рощами закат! 
Мы знаем, что, как сон, ненастье пронесется, 
Что снегу не всегда поляны покрывать, 
Что явится весна, что все кругом проснется,- 
Но мы… проснемся ли опять? 
Вот здесь, под кровом нашей тени, 
Где груды хвороста теперь лежат в пыли, 
Когда-то цвел роскошный куст сирени 
И розы пышные цвели. 
Пришла весна; во славу новым розам 
Запел, как прежде, соловей, 
Но бедная сирень, охвачена морозом, 
Не подняла своих ветвей. 
А если к жизни вновь вернутся липы наши, 
Не мы увидим их возврат, 
И вместо нас, быть может, лучше, краше 
Другие листья заблестят.- 
Ну что ж, пускай холодными руками 
Зима охватит скоро нас, 
Мы счастливы теперь, под бледными лучами, 
Нам жизнь милей в прощальный час. 
Помедли, смерть! Еще б хоть день отрады... 
А может быть, сейчас, клоня верхушки ив, 
Сорвет на землю без пощады 
Нас ветра буйного порыв... 
Желтея, ляжем мы под липами родными... 
И даже ты, об нас мечтающий с тоской, 
Ты встанешь со скамьи, рассеянный, больной, 
И, полон мыслями своими, 
Раздавишь нас небрежною ногой». 

1868