Я прожил целый день в миру 
Потустороннем 
И бодро крикнул поутру: 
«Кого схороним?» 

Ответ мне был угрюм и тих: 
«Все — блажь, бравада, 
Кого схороним?! — Нет таких?. 
Ну и не надо». 

Не стану дважды я просить, 
Манить провалом. 
Там, кстати, выпить-закусить - 
Всегда навалом. 

Я и сейчас затосковал, 
Хоть час — оттуда. 
Вот уж где истинный провал, 
Ну просто — чудо. 

Я сам шальной и кочевой, 
А побожился: 
Вернусь, мол, ждите, ничего, 
Что я зажился. 

Так снова предлагаю вам 
Пока не поздно: 
Хотите ли ко всем чертям, 
Где кровь венозна, 

И льет из вены, как река, 
А не водица. 
Тем, у кого она жидка, 
Так не годится. 

И там не нужно ни гроша, - 
Хоть век поститься! 
Живет там праведна душа, 
Не тяготится. 

Там вход живучим воспрещен 
Как посторонним, 
Не выдержу, спрошу еще: 
«Кого схороним?» 

Зову туда, где благодать 
И нет предела. 
Никто не хочет умирать - 
Такое дело. 

Скажи-кось, милый человек, 
Я, может, спутал: 
Какой сегодня нынче век, 
Какая смута? 

Я сам вообще-то костромской, 
А мать — из Крыма. 
Так если бунт у вас какой, 
Тогда я — мимо. 

А если — нет, тогда еще 
Всего два слова. 
У нас там траур запрещен, 
Нет, честно слово! 

А там — порядок — первый класс, 
Глядеть приятно. 
И наказание сейчас - 
Прогнать обратно. 

И отношение ко мне - 
Ну как к пройдохе. 
Все стали умники вдвойне 
К концу эпохи. 

Ну, я согласен — поглядим 
Спектакль — и тронем. 
Ведь никого же не съедим, 
А так… схороним. 

Ну почему же все того... 
Как в рот набрали? 
Там встретились — кто и кого 
Тогда забрали. 

И Сам — с звездою на груди - 
Там тих и скромен, - 
Таких как он там — пруд пруди! 
Кого схороним? 

Кто задается — в лак его, 
Чтоб — хрен отпарить! 
Там этот, с трубкой… Как его? 
Забыл — вот память! 

У нас границ полно навесть: 
Беги — не тронем, 
Тут, может быть, евреи есть? 
Кого схороним? 

В двадцатом веке я, эва! 
Да ну-с вас к шутам! 
Мне нужно в номер двадцать два - 
Вот черт попутал! 

1975