В стае диких гусей был второй, 
Он всегда вырывался вперед, 
Гуси дико орали: «Встань в строй!» 
И опять продолжали полет. 

А однажды за Красной Горой, 
Где тепло и уютно от тел, 
Понял вдруг этот самый второй, 
Что вторым больше быть не хотел: 

Все равно — там и тут 
Непременно убьют, 
Потому что вторых узнают. 

А кругом гоготали: «Герой! 
Всех нас выстрелы ждут вдалеке. 
Да пойми ты, что каждый второй 
Обречен в косяке!» 

Бой в Крыму: все в дыму, взят и Крым. 
Дробь оставшихся не достает. 
Каждый первый над каждым вторым 
Непременные слезы прольет. 

Мечут дробью стволы, как икрой, 
Поубавилось сторожевых, 
Пал вожак, только каждый второй 
В этом деле остался в живых. 

Это он, е-мое, 
Стал на место свое, 
Стал вперед, во главу, в острие. 

Если счетом считать — сто на сто! - 
И крои не крои — тот же крой: 
«Каждый первый» не скажет никто, 
Только — «каждый второй». 

… Все мощнее машу: взмах — и крик 
Начался и застыл в кадыке! 
Там, внизу, всех нас — первых, вторых - 
Злые псы подбирали в реке. 

Может быть, оттого, пес побрал, 
Я нарочно дразнил остальных 
Что во «первых» я с жизнью играл, 
И летать не хотел во «вторых»... 

Впрочем, я — о гусях: 
Гусь истек и иссяк - 
Тот, который сбивал весь косяк. 

И кого из себя ты не строй - 
На спасение шансы малы: 
Хоть он первый, хоть двадцать второй - 
Попадет под стволы. 

1980