Спасителя рожденьем 
Встревожился народ; 
К малютке с поздравленьем 
Пустился всякий сброд: 
Монахи, рифмачи, прелестники, вельможи - 
Иной пешком, другой в санях; 
Дитя глядит на них в слезах 
И вопит: «Что за рожи!» 

Совет наш именитый, 
И в лентах и в звездах, 
Приходит с шумной свитой - 
Малютку пронял страх. 
«Не бойся, — говорят, — сиди себе в покое, 
Не обижаем никого, 
Мы, право, право, ничего, 
Хоть нас число большое!» 

Наш Неккер, запыхаясь, 
Спасителю сквозь слез, 
У ног его валяясь, 
Молитву произнес: 
«Мой боже, сотвори ты в нашу пользу чудо! 
Оно тебе как плюнуть раз, 
А без него, боюсь, у нас 
Финансам будет худо! 

Склонись на просьбу нашу. 
Рука твоя легка, 
А для тебя я кашу 
Начну варить пока. 
О мастерстве моем уже здесь всякий сведал, 
Я кашу лучше всех варю, 
И с той поры, как взят к царю, 
Я только то и делал». 

Сподвижник знаменитый 
Его достойных дел, 
Румянами покрытый, 
К Марии вдруг подсел. 
Он говорит: «Себе подобного не знаю, 
Военным был средь мирных лет, 
Теперь, когда торговли нет, 
Торговлей управляю!» 

Пронырливый от века 
Сибирский лилипут, 
Образчик человека, 
Явился Пестель тут. 
«Что правит бог с небес землей — ни в грош не ставлю; 
Диви, пожалуй, он глупцов, 
Сибирь и сам с Невы брегов 
И правлю я, и граблю!» 

К Христу на новоселье 
Несет министр овец, 
Российское изделье, 
Суконный образец! 
«Я знаю, — говорит, — сукно мое дрянное, 
Но ты носи, любя меня, 
И в „Северной“ о друге я 
Скажу словцо-другое!» 

Вдруг слышен шум у входа: 
Березинский герой 
Кричит толпе народа: 
«Раздвиньтесь: я герой!» 
— «Пропустимте его, — вдруг каждый повторяет, - 
Держать его грешно бы нам, 
Мы знаем: он других и сам 
Охотно пропускает!» 

Украшенный венками, 
Приходит Витгенштейн, 
Герою рифмачами 
Давно приписан Рейн! 
Он говорит: «Бог весть, как с вами очутился, 
Летел я к славе налегке, 
Летел, летел с мечом в руке, 
Но с Люцена я сбился!» 

Нос кверху вздернув гордо 
И нюхая табак, 
Столп государства твердый, 
А просто — злой дурак! 
Подводит из Москвы полиции когорту; 
Христос, ему отбривши спесь, 
Сказал: «Тебе не место здесь, - 
Ты убирайся к черту». 

Захаров пресловутый, 
Присяжный славянин, 
Оратор наш надутый, 
Беседы исполин, 
Марии говорит: «Не занят я житейским, 
Пишу наитием благим, 
И всё не языком людским, 
А самым уж библейским!» 

Дородный Карабанов 
Младенцу на досуг 
Выносит из карманов 
Стихов тяжелых пук. 
Тот смотрит на него и рвется из пеленок, 

Но, хорошенько рассмотрев, 
Сказал: «Наш разживает хлев, 
К ослу пришел теленок!» 

С поэмою холодной 
Студеный Шаховской 
Приходит в час свободный 
Читать акафист свой. 
При первых двух стихах дитя прилег головкой. 
«Спасибо! — дева говорит. - 
Читай, читай, смотри, как спит, 
Баюкаешь ты ловко!» 

К Христу оратор новый 
Подходит, Филарет: 
«К услугам вам готовый, 
Аз невский Боссюэт! 
Мне, право, никогда быть умником не снилось, 
Но тот шепнул, другой сказал, 
И, что я в умники попал, 
Нечаянно случилось!» 

К Марии благодатной 
Растрепанный бежит 
Кликушка князь Шахматный, 
Бьет об грудь и визжит: 
«Святая! Будь мне щит, я вовсе погибаю; 
Лукавый смысл мой помрачил, 
Шишковым я испорчен был, 
Очисти! Умоляю!» 

Хвостовы пред малюткой 
Друг с другом входят в бой; 
Один с старинной шуткой, 
С мешком стихов другой. 
Один кричит: «Словцо!» Другой мяучит: «Ода!» 
Малютка, их прослуша вздор, 
Сказал, возвыся к небу взор: 
«Несчастная порода!» 

За ними пара Львовых 
Выходит из толпы, 
Беседы стен Петровых 
Надежные столпы. 
Прослушавши Христос приветствие их длинно 
И смеря с ног до головы, 
«Уж не Хвостовы ли и вы?» - 
Спросил он их невинно. 

Трактат о воспитанье 
Приносит новый Локк: 
«В малютке при старанье, 
Поверьте, будет прок. 
Отдайте мне его, могу на Нижний смело 
Сослаться об уме своем. 
В Гишпанье, не таюсь грехом, 
Совсем другое дело! 

Горация на шею 
Себе я навязал, - 
Я мало разумею, 
Но много прочитал! 
Малютку рад учить всем лексиконам в мире, 
Но математике никак, 
Боюсь, докажет — я дурак, 
Как дважды два четыре!» 

К Марии с извиненьем 
Подкрался Горчаков, 
Удобривая чтеньем 
Похвальных ей стихов. 
Она ему в ответ: «Прошу, не извиняйся! 
Я знаю, ты ругал меня, 
Ругай и впредь, позволю я, 
Но только убирайся!» 

Беседы сын отважный, 
Пегаса коновал, 
Еров злодей присяжный, 
Языков тут сказал: 
«Колена преклоня, молю я Иисуса: 
Храни, спаси нас от еров, 
Как я спасаюсь от чтецов, 
От смысла и от вкуса», 

1814