Мы пятый день плывем, не опуская 
Поднятых парусов, 
Ночуя в устьях рек, в лиманах, в лукоморьях, 
Где полная луна цветет по вечерам. 

Днем ветер гонит нас вдоль плоских, 
Пустынных отмелей, кипящих белой пеной. 
С кормы возвышенной, держась за руль резной, 
Я вижу, 
Как пляшет палуба, 
Как влажною парчою 
Сверкают груды вод, а дальше 
Сквозь переплет снастей — пустынный окоем. 
Плеск срезанной волны, 
Тугие скрипы мачты, 
Журчанье под кормой 
И неподвижный парус... 

А сзади — город, 
Весь в красном исступленьи 
Расплесканных знамен, 
Весь воспаленный гневами и страхом, 
Ознобом слухов, дрожью ожиданий, 
Томимый голодом, поветриями, кровью, 
Где поздняя весна скользит украдкой 
В прозрачном кружеве акаций и цветов. 

А здесь безветрие, безмолвие, бездонность... 
И небо и вода — две створы 
Одной жемчужницы. 
В лучистых паутинах застыло солнце. 
Корабль повис в пространствах облачных, 
В сиянии притупленном и дымном. 

Вон виден берег твоей земли —  
Иссушенной, полынной, каменистой, 
Усталой быть распутьем народов и племен. 

Тебя свидетелем безумий их поставлю 
И проведу тропою лезвийной 
Сквозь пламена войны 
Братоубийственной, напрасной, безысходной, 
Чтоб ты пронес в себе великое молчанье 
Закатного, мерцающего моря. 

12 июня 1919 
Коктебель