Полдня июльского тяжеловесней, 
Ветра легче — припоминай, - 
Шли за стадами аулов песни 
Мертвой дорогой на Кустанай. 

Зноем взятый и сжатый стужей, 
В камне, песках и воде рябой, 
Семипалатинск, город верблюжий, 
Коршуны плавают над тобой. 

Здесь, на грани твоей пустыни, 
Нежна полынь, синева чиста. 
Упала в иртышскую зыбь и стынет 
Верблюжья тень твоего моста. 

И той же шерстью, верблюжьей, грубой, 
Вьется трава у конских копыт. 
— Скажи мне, приятель розовогубый, 
На счастье ли мной солончак разбит? 

Висит казахстанское небо прочно, 
И только Алтай покрыт сединой. 
— На счастье ль, все карты спутав нарочно, 
Судьба наугад козыряет мной? 

Нам путь преграждают ржавые груды 
Камней. И хотя бы один листок! 
И снова, снова идут верблюды 
На север, на запад и на восток. 

Горьки озера! Навстречу зною 
Тяжелой кошмой развернута мгла, 
Но соль ледовитою белизною 
Нам сердце высушила и сожгла. 

— Скажи, не могло ль все это присниться? 
Кто кочевал по этим местам? 
Приятель, скажи мне, какие птицы 
С добычей в клюве взлетают там? 

Круги коршунья смыкаются туже, 
Камень гремит под взмахом подков. 
Семипалатинск, город верблюжий, 
Ты поднимаешься из песков. 

Горячие песни за табунами 
Идут по барханам на Ай-Булак, 
И здорово жизнь козыряет нами, 
Ребятами крепкими, как свежак. 

И здорово жизнь ударяет метко, - 
Семипалатинск, — лучше ответь! 
Мы первую железнодорожную ветку 
Дарим тебе, как зеленую ветвь. 

Здесь долго ждали улыбок наших, - 
Прямая дорога всегда права. 
Мы пьем кумыс из широких чашек 
И помним: так пахла в степях трава. 

Кочевники с нами пьют под навесом, 
И в меру закат спокоен и ал, 
Меж тем как под первым червонным экспрессом 
Мост первою радостью затрепетал. 

Меж тем как с длинным, верблюжьим ревом 
Город оглядывается назад... 
Но мы тебя сделаем трижды новым, 
Старый город Семи Палат! 

1931