Друзья, простите за все — в чем был виноват, 
Я хотел бы потеплее распрощаться с вами. 
Ваши руки стаями на меня летят - 
Сизыми голубицами, соколами, лебедями. 

Посулила жизнь дороги мне ледяные - 
С юностью, как с девушкой, распрощаться у колодца. 
Есть такое хорошее слово — родных, 
От него и горюется, и плачется, и поется. 

А я его оттаивал и дышал на него, 
Я в него вслушивался. И не знал я сладу с ним. 
Вы обо мне забудете, — забудьте! Ничего, 
Вспомню я о вас, дорогие, мои, радостно. 

Так бывает на свете — то ли зашумит рожь, 
То ли песню за рекой заслышишь, и верится, 
Верится, как собаке, а во что — не поймешь, 
Грустное и тяжелое бьется сердце. 

Помашите мне платочком, за горесть мою, 
За то, что смеялся, покуль полыни запах... 
Не растет цветов в том дальнем, суровом краю, 
Только сосны покачиваются на птичьих лапах. 

На далеком, милом Севере меня ждут, 
Обходят дозором высокие ограды, 
Зажигают огни, избы метут, 
Собираются гостя дорогого встретить как надо. 

А как его надо — надо его весело: 
Без песен, без смеха, чтоб ти-ихо было, 
Чтобы только полено в печи потрескивало, 
А потом бы его полымем надвое разбило. 

Чтобы затейные начались беседы... 
Батюшки! Ночи-то в России до чего ж темны. 
Попрощайтесь, попрощайтесь, дорогие, со мной, я еду 
Собирать тяжелые слезы страны. 

А меня обступят там, качая головами, 
Подпершись в бока, на бородах снег. 
«Ты зачем, бедовый, бедуешь с нами, 
Нет ли нам помилования, человек?» 

Я же им отвечу всей душой: 
«Хорошо в стране нашей, — нет ни грязи, ни сырости, 
До того, ребятушки, хорошо! 
Дети-то какими крепкими выросли. 

Ой и долог путь к человеку, люди, 
Но страна вся в зелени — по колени травы. 
Будет вам помилование, люди, будет, 
Про меня ж, бедового, спойте вы...» 

1935