Галереи — красота, 
Помещений бездна, 
Кабинетов до черта, 
А солдат без места. 

Знать не знает, где привал 
Маеты бессонной, 
Как тот воин, что отстал 
От своей колонны. 

Догони — и с плеч гора, 
Море по колено. 
Да не те все номера, 
Знаки и эмблемы. 

Неизвестных столько лиц, 
Все свои, все дома. 
А солдату — попадись 
Хоть бы кто знакомый. 

Всем по службе недосуг, 
Смотрят, не вникая... 
И не ждал, не думал — вдруг 
Встреча. Да какая! 

В двух шагах перед тобой 
Друг-товарищ фронтовой. 

Тот, кого уже и встретить 
Ты не мог бы в жизни сей. 
Но и там — и на том свете - 
Тоже худо без друзей... 

Повстречал солдат солдата, 
Друга памятных дорог, 
С кем от Бреста брел когда-то, 
Пробираясь на восток. 

С кем расстался он, как с другом 
Расстается друг-солдат, 
Второпях — за недосугом 
Совершить над ним обряд. 

Не посетуй, что причалишь 
К месту сам, а мне — вперед. 
Не прогневайся, товарищ. 
И не гневается тот. 

Только, может, в миг прощальный, 
Про себя, живой солдат 
Тот безропотно-печальный 
И уже нездешний, дальний, 
Протяженный в вечность взгляд 
Навсегда в душе отметит, 
Хоть уже дороги врозь... 

— Друг-товарищ, на том свете - 
Вот где встретиться пришлось... 

Вот он — в блеклой гимнастерке 
Без погон - 
Из тех времен. 
«Значит, все,- подумал Теркин,- 
Я — где он. 
И все — не сон». 

— Так-то брат...- 
Слова излишни. 
Поздоровались. Стоят. 
Видит Теркин: друг давнишний 
Встрече как бы и не рад. 

По какой такой причине - 
На том свете ли обвык 
Или, может, старше в чине 
Он теперь, чем был в живых? 

— Так-то, Теркин... 
— Так, примерно: 
Не понять — где фронт, где тыл. 
В окруженье — в сорок первом - 
Хоть какой, но выход был. 

Был хоть запад и восток, 
Хоть в пути паек подножный, 
Хоть воды, воды глоток! 

Отоспись в чащобе за день, 
Ночью двигайся. А тут? 
Дай хоть где-нибудь присядем - 
Ноги в валенках поют... 

Повернули с тротуара 
В глубь задворков за углом, 
Где гробы порожней тарой 
Были свалены на слом. 

Размещайся хоть на дневку, 
А не то что на привал. 
— Доложи-ка обстановку, 
Как сказал бы генерал. 

Где тут линия позиций,- 
Жаль, что карты нет со мной,- 
Ну, хотя б-в каких границах 
Расположен мир иной?. 

— Генерал ты больно скорый, 
Уточнился бы сперва: 
Мир иной — смотря который,- 
Как-никак их тоже два. 

И от ног своих разутых, 
От портянок отвлечен, 
Теркин — тихо: 
— Нет, без шуток?.- 
Тот едва пожал плечом. 

— Ты-то мог не знать — заглазно. 
Есть тот свет, где мы с тобой, 
И конечно, буржуазный 
Тоже есть, само собой. 

Всяк свои имеет стены 
При совместном потолке. 
Два тех света, две системы, 
И граница на замке. 

Тут и там свои уставы 
И, как водится оно,- 
Все иное — быт и нравы... 
— Да не все ли здесь равно? 

— Нет, брат,- все тому подобно, 
Как и в жизни — тут и там. 
— Но позволь: в тиши загробной 
Тоже — труд, и капитал, 
И борьба, и все такое?. 

— Нет, зачем. Какой же труд, 
Если вечного покоя 
Обстановка там и тут. 

— Значит, как бы в обороне 
Загорают — тут и там? 
— Да. И, ясно, прежней роли 
Не играет капитал. 

Никакой ему лазейки, 
Вечность вечностью течет. 
Денег нету ни копейки, 
Капиталу только счет. 

Ну, а в части распорядка - 
Наш подъем — для них отбой, 
И поверка, и зарядка 
В разный срок, само собой. 

Вот и все тебе известно, 
Что у нас и что у них. 

— Очень, очень интересно...- 
Теркин в горести поник. 

— Кто в иную пору прибыл, 
Тот как хочешь, а по мне - 
Был бы только этот выбор,- 
Я б остался на войне. 

На войне о чем хлопочешь? 
Ждешь скорей ее конца. 
Что там слава или почесть 
Без победы для бойца. 

Лучше нет — ее, победу, 
Для живых в бою добыть. 
И давай за ней по следу, 
Как в жару к воде — попить. 

Не о смертном думай часе - 
В нем ли главный интерес: 
Смерть - 
Она всегда в запасе, 
Жизнь — она всегда в обрез. 

— Так ли, друг? 
— Молчи, вояка, 
Время жизни истекло. 
— Нет, скажи: и так, и всяко, 
Только нам не повезло. 

Не по мне лежать здесь лежнем, 
Да уж выписан билет. 
Ладно, шут с ним, с зарубежным, 
Говори про наш тот свет. 

— Что ж, вопрос весьма обширен. 
Вот что главное усвой: 
Наш тот свет в загробном мире - 
Лучший и передовой. 

И поскольку уготован 
Всем нам этак или так, 
Он научно обоснован - 
Не на трех стоит китах. 

Где тут пекло, дым иль копоть 
И тому подобный бред? 
— Все же, знаешь, сильно топят,- 
Вставил Теркин,- мочи нет. 

— Да не топят, зря не сетуй, 
Так сдается иногда. 
Кто по-зимнему одетый 
Транспортирован сюда. 

Здесь ни холодно, ни жарко - 
Ни полена дров, учти. 
Точно так же — райских парков 
Даже званья не найти. 

С басней старой все несходно - 
Где тут кущи и сады? 
— А нельзя ль простой, природной 
Где-нибудь глотнуть воды? 

— Забываешь, Теркин, где ты, 
Попадаешь в ложный след: 
Потому воды и нету, 
Что, понятно, спросу нет. 

Недалек тот свет соседний, 
Там, у них, на старый лад - 
Все пустые эти бредни: 
Свежесть струй и адский чад. 

И запомни, повторяю: 
Наш тот свет в натуре дан: 
Тут ни ада нет, ни рая, 
Тут — наука, там — дурман... 

Там у них устои шатки, 
Здесь фундамент нерушим, 
Есть, конечно, недостатки,- 
Но зато тебе — режим. 

Там, во-первых, дисциплина 
Против нашенской слаба. 
И, пожалуйста, картина: 
Тут — колонна, там — толпа. 

Наш тот свет организован 
С полной четкостью во всем: 
Распланирован по зонам, 
По отделам разнесен. 
Упорядочен отменно - 
Из конца пройди в конец. 
Посмотри: 
Отдел военный, 
Он, понятно, образец. 

Врать привычки не имею, 
Ну, а ежели соврал, 
Так на местности виднее,- 
Поднимайся, генерал... 

И в своем строю лежачем 
Им предстал сплошной грядой 
Тот Отдел, что обозначен 
Был армейскою звездой. 

Лица воинов спокойны, 
Точно видят в вечном сне, 
Что, какие были войны, 
Все вместились в их войне. 

Отгремел их край передний, 
Мнится им в безгласной мгле, 
Что была она последней, 
Эта битва на земле; 

Что иные поколенья 
Всех пребудущих годов 
Не пойдут на пополненье 
Скорбной славы их рядов... 

— Четкость линий и дистанций, 
Интервалов чистота... 
А возьми Отдел гражданский - 
Нет уж, выправка не та. 
Разнобой не скрыть известный - 
Тот иль этот пост и вес: 
Кто с каким сюда оркестром 
Был направлен или без... 
Кто с профкомовской путевкой, 
Кто при свечке и кресте. 
Строевая подготовка 
Не на той уж высоте... 

Теркин будто бы рассеян,- 
Он еще и до войны 
Дань свою отдал музеям 
Под командой старшины. 

Там соха иль самопрялка, 
Шлемы, кости, древний кнут,- 
Выходного было жалко, 
Но иное дело тут. 

Тут уж верно — случай редкий 
Все увидеть самому. 
Жаль, что данные разведки 
Не доложишь никому. 

Так, дивясь иль брови хмуря, 
Любознательный солдат 
Созерцал во всей натуре 
Тот порядок и уклад. 

Ни покоя, мыслит Теркин, 
Ни веселья не дано. 
Разобрались на четверки 
И гоняют в домино. 

Вот где самая отрада - 
Уж за стол как сел, так сел, 
Разговаривать не надо, 
Думать незачем совсем. 

Разгоняют скукой скуку - 
Но таков уже тот свет: 
Как ни бьют — не слышно стуку, 
Как ни курят — дыму нет. 

Ах, друзья мои и братья, 
Кто в живых до сей поры, 
Дорогих часов не тратьте 
Для загробной той игры. 

Ради жизни скоротечной 
Отложите тот «забой»: 
Для него нам отпуск вечный 
Обеспечен сам собой... 

Миновал костяшки эти, 
Рядом — тоже не добро: 
Заседает на том свете 
Преисподнее бюро. 

Здесь уж те сошлись, должно быть, 
Кто не в силах побороть 
Заседаний вкус особый, 
Им в живых изъевший плоть. 

Им ни отдыха, ни хлеба,- 
Как усядутся рядком, 
Ни к чему земля и небо - 
Дайте стены с потолком. 

Им что вёдро, что ненастье, 
Отмеряй за часом час, 
Целиком под стать их страсти 
Вечный времени запас. 

Вот с величьем натуральным 
Над бумагами склонясь, 
Видно, делом персональным 
Занялися — то-то сласть. 

Тут ни шутки, ни улыбки - 
Мнимой скорби общий тон. 
Признает мертвец ошибки 
И, конечно, врет при том. 

Врет не просто скуки ради, 
Ходит краем, зная край. 
Как послушаешь — к награде 
Прямо с ходу представляй. 

Но позволь, позволь, голубчик, 
Так уж дело повелось, 
Дай копнуть тебя поглубже, 
Просветить тебя насквозь. 

Не мозги, так грыжу вправить, 
Чтобы взмокнул от жары, 
И в конце на вид поставить 
По условиям игры... 

Стой-постой! Видать персону. 
Необычный индивид 
Сам себе по телефону 
На два голоса звонит. 

Перед мнимой секретаршей 
Тем усердней мечет лесть, 
Что его начальник старший - 
Это лично он и есть. 

И упившись этим тоном, 
Вдруг он, голос изменив, 
Сам с собою — подчиненным - 
Наставительно учтив. 

Полон власти несравнимой, 
Обращенной вниз, к нулю, 
И от той игры любимой 
Мякнет он, как во хмелю... 

Отвернувшись от болвана 
С гордой истовостью лиц, 
Обсудить проект романа 
Члены некие сошлись. 

Этим членам все известно, 
Что в романе быть должно 
И чему какое место 
Наперед отведено. 

Изложив свои наметки, 
Утверждают по томам. 
Нет — чтоб сразу выпить водки, 
Закусить — и по домам. 

Дальше — в жесткой обороне 
Очертил запретный круг 
Кандидат потусторонних 
Или доктор прахнаук. 

В предуказанном порядке 
Книжки в дело введены, 
В них закладками цитатки 
Для него застолблены. 

Вперемежку их из книжек 
На живую нитку нижет, 
И с нее свисают вниз 
Мертвых тысячи страниц... 

За картиною картина, 
Хлопцы дальше держат путь. 
Что-то вслух бубнит мужчина, 
Стоя в ящике по грудь. 

В некий текст глаза упрятал, 
Не поднимет от листа. 
Надпись: «Пламенный оратор» - 
И мочалка изо рта. 

Не любил и в жизни бренной 
Мой герой таких речей. 
Будь ты штатский иль военный, 
Дай тому, кто побойчей. 

Нет, такого нет порядка, 
Речь он держит лично сам. 
А случись, пройдет не гладко, 
Так не он ее писал. 
Все же там, в краю забвенья, 
Свой особый есть резон: 
Эти длительные чтенья 
Укрепляют вечный сон... 

Вечный сон. Закон природы. 
Видя это все вокруг, 
Своего экскурсовода 
Теркин спрашивает вдруг: 

— А какая здесь работа, 
Чем он занят, наш тот свет? 
То ли, се ли — должен кто-то 
Делать что-то? 
— То-то — нет. 

В том-то вся и закавыка 
И особый наш уклад, 
Что от мала до велика 
Все у нас руководят. 

— Как же так — без производства, 
Возражает новичок,- 
Чтобы только руководство? 
— Нет, не только. И учет. 

В том-то, брат, и суть вопроса, 
Что темна для простаков: 
Тут ни пашни, ни покоса, 
Ни заводов, ни станков. 
Нам бы это все мешало - 
Уголь, сталь, зерно, стада... 

— Ах, вот так! Тогда, пожалуй, 
Ничего. А то беда. 
Это вроде как машина 
Скорой помощи идет: 
Сама режет, сама давит, 
Сама помощь подает. 

— Ты, однако, шутки эти 
Про себя, солдат, оставь. 
— Шутки! 
Сутки на том свете - 
Даже к месту не пристал. 

Никому бы не мешая, 
Без бомбежки да в тепле 
Мне поспать нужда большая 
С недосыпу на земле. 

— Вот чудак, ужели трудно 
Уяснить простой закон: 
Так ли, сяк ли — беспробудный 
Ты уже вкушаешь сон. 
Что тебе привычки тела? 
Что там койка и постель?. 

— Но зачем тогда отделы, 
И начальства корпус целый, 
И другая канитель? 

Тот взглянул на друга хмуро, 
Головой повел: 
— Нельзя. 
— Почему? 
— Номенклатура,- 
И примолкнули друзья. 

Теркин сбился, огорошен 
Точно словом нехорошим. 

1939