С шоссе свернули и в деревню въехали. 
Такси покинем и пойдём пешком 
по тем местам, где по крови, по снегу ли 
её водили босиком. 

Петрищево. А я в ней был уже, 
в деревне этой, многажды воспетой, 
а я лежал на этом рубеже, 
а я шагал по тропочке по этой. 
Вот в этой самой старенькой избе 
в тот самый вечер, когда мы немцев выбили, 
мы говорили о её судьбе, 
мы рассуждали о её погибели. 

Под виселицу белую поставленная, 
в смертельной окончательной тоске, 
кого она воспомянула? Сталина. 
Что он придёт! Что он — невдалеке! 

О Сталине я думал всяко — разное. 
Ещё не скоро подведу итог. 
Но это слово, от страданья красное 
за ним. 
Я утаить его не мог. 

1968