Когда на выжженном плато 
Лежал я под стеной огня, 
Я думал: слава богу, что 
Ты так далеко от меня, 
Что ты не слышишь этот гром, 
Что ты не видишь этот ад, 
Что где-то в городе другом 
Есть тихий дом и тихий сад, 
Что вместо камня — там вода, 
А вместо грома — кленов тень 
И что со мною никогда 
Ты не разделишь этот день. 
Но стоит встретиться с тобой, —  
И я хочу, чтоб каждый день, 
Чтоб каждый час и каждый бой 
За мной ходила ты, как тень. 
Чтоб ты со мной делила хлеб, 
Делила горести до слез. 
Чтоб слепла ты, когда я слеп, 
Чтоб мерзла ты, когда я мерз, 
Чтоб страхом был твоим — мой страх, 
Чтоб гневом был твоим — мой гнев, 
Мой голос — на твоих губах 
Чтоб был, едва с моих слетев, 
Чтоб не сказали мне друзья, 
Все разделявшие в судьбе: 
— Она вдали, а рядом — я, 
Чт эта женщина тебе? 
Ведь не она с тобой была 
В тот день в атаке и пальбе. 
Ведь не она тебя спасла, —  
Что эта женщина тебе? 
Зачем теперь все с ней да с ней, 
Как будто, в горе и беде 
Всех заменив тебе друзей, 
Она с тобой была везде? 
Чтоб я друзьям ответить мог: 
— Да, ты не видел, как она 
Лежала, съежившись в комок, 
Там, где огонь был как стена. 
Да, ты забыл, она была 
Со мной три самых черных дня, 
Она тебе там помогла, 
Когда ты вытащил меня. 
И за спасение мое, 
Когда я пил с тобой вдвоем, 
Она — ты не видал ее —  
Сидела третьей за столом. 

1942