Вечерня отошла давно, 
Но в кельях тихо и темно. 
Уже и сам игумен строгий 
Свои молитвы прекратил 
И кости ветхие склонил, 
Перекрестясь, на одр убогий. 
Кругом и сон и тишина, 
Но церкви дверь отворена; 
Трепещет луч лампады, 
И тускло озаряет он 
И темну живопись икон, 
И позлащенные оклады. 

И раздается в тишине 
То тяжкий вздох, то шепот важный, 
И мрачно дремлет в вышине 
Старинный свод, глухой и влажный. 

Стоят за клиросом чернец 
И грешник — неподвижны оба - 
И шепот их, как глас из гроба, 
И грешник бледен, как мертвец. 

Монах 

Несчастный — полно, перестань, 
Ужасна исповедь злодея! 

Заплачена тобою дань 
Тому, кто, в злобе пламенея, 
Лукаво грешника блюдет 
И к вечной гибели ведет. 
Смирись! опомнись! время, время, 
Раскаянья покров 
Я разрешу тебя — грехов 
Сложи мучительное бремя. 

1823