Люди бегут, суетятся, 
Мертвых везут на погост... 
Еду кой с кем повидаться 
Чрез Николаевский мост. 

Пот отирая обильный 
С голого лба, стороной - 
Вижу — плетется рассыльный, 
Старец угрюмый, седой. 

С дедушкой этим, Минаем, 
Я уж лет тридцать знаком: 
Оба мы хлеб добываем 
Литературным трудом. 

(Молод я прибыл в столицу, 
Вирши в редакцию свез,- 
Первую эту страницу 
Он мне в наборе принес!) 

Оба судьбой мы похожи, 
Если пошире глядеть: 
Век свой мы лезли из кожи, 
Чтобы в цензуру поспеть; 

Цензор в спокойствие нашем 
Равную ролю играл,- 
Раньше, бывало, мы ляжем, 
Если статью подписал; 

Если ж сказал: «Запрещаю!»- 
Вновь я садился писать, 
Вновь приходилось Минаю, 
Бегать к нему, поджидать. 

Эти волнения были 
Сходны в итоге вполне: 
Ноги ему подкосили, 
Нервы расстроили мне. 

Кто поплатился дороже, 
Время уж скоро решит, 
Впрочем, я вдвое моложе, 
Он уж непрочен на вид. 

Длинный и тощий, как остов, 
Но стариковски пригож... 
«Эй! на Васильевский остров 
К цензору, что ли, идешь?» 

-«Баста ходить по цензуре! 
Ослобонилась печать, 
Авторы наши в натуре 
Стали статейки пущать. 

К ним да к редактору ныне 
Только и носим статьи... 
Словно повысились в чине, 
Ожили детки мои! 

Каждый теперича кроток, 
Ну да и нам-то расчет: 
На восемь гривен подметок 
Меньше износится в год!..» 

Ноябрь-декабрь 1865