Вы не стойте над ним, вы не стойте над ним, ради Бога! 
Вы оставьте его с недопитым стаканом своим. 
Он допьёт и уйдёт, топнет оземь: — Ты кто? — Я дорога, 
Тут монголы промчались — никто не вернулся живым. 

— О, не надо, — он скажет, — не надо о старой печали! 
Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном. 
Не его ли шаги на тебе эту пыль разметали? 
— Он пошёл поперёк, ничего я не знаю о нём. 

На родном пепелище, где угли ещё не остыли, 
Образ вдовьей печали возникнет как тень перед ним. 
— Я ходил на дорогу, — он скажет, — а в доме гостили... 
— Ни французы, ни немцы — никто не вернулся живым. 

— О, не надо, — он скажет, — не надо. Есть плата дороже. 
Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном. 
Ты делила с ним стол и ночей сокровенное ложе... 
— Он пошел поперёк, ничего я не знаю о нём. 

Где же сына искать, ты ответь ему, Спасская башня! 
О медлительный звон! О торжественно-дивный язык! 
На великой Руси были, были сыны бесшабашней, 
Были, были отцы безутешней, чем этот старик. 

Этот скорбный старик не к стене ли Кремля обратился, 
Где начертано имя пропавшего сына огнём: 
— Ты скажи, неужели он в этих стенах заблудился? 
— Он пошёл поперёк, ничего я не знаю о нём. 

Где же сына искать, где искать, ты ответь ему, небо! 
Провались, но ответь, но ответь ему, свод голубой, — 
И звезда, под которой мы страждем любови и хлеба, 
Да, звезда, под которой проходит и смерть и любовь! 

— О, не надо, — он скажет, — не надо о смерти постылой! 
Что ты знаешь о сыне, скажи мне о сыне родном. 
Ты светила ему, ты ему с колыбели светила... 
— Он прошёл сквозь меня, ничего я не знаю о нём. 

1972