Когда моей подруги взор 
Мне явно высказал презренье, 
Другого счастья, мой позор 
И клятв старейших нарушенье, - 
Тогда кольцо ее рассек 
Булатом горского кинжала, 
И жизнь свою на месть обрек, 
И злоба мне подругой стала! 
Я всё к себе на помощь звал: 
Свинец, и яд, и ухищренья, 
И сердце силой заставлял 
Одеться в броню озлобленья - 
Чтоб сожаленье и любовь 
К нему уж не были доступны, 
Чтоб ему пищей были — кровь 
И пагуба клятвопреступной! 
Молил я солнце, чтоб оно 
Свои лучи на грудь неверной, 
Как лаву жгучую, лило 
И выжгло б сердце лицемерной. 
Молил я ночь, чтобы она 
К ее очам не допускала 
Отрады сладостного сна 
И горьких слез с них не стирала. 
Неслись ли тучи, — их молил, 
Чтоб мраком жизнь ее покрыли; 
Гремели ль громы, — их просил, 
Чтобы изменницу сразили. 
Но с той поры, как весть пришла, 
Что на земле ее не стало, - 
Как дуновенье от стекла, 
От сердца жажда мстить отстала. 

1839