По шведской моде капитан подстриг 
Свою бородку. Шерстка золотая 
Едва темнеет. К берегам Китая 
В июньский штиль идет английский бриг, 
В открытом море шорох волн умолк, 
Седая пена шелестеть устала. 
Хранить покой посольского квартала 
Плывет в Шанхай колониальный полк. 
Солдаты в трюме. А жена посла 
В плетеном кресле целый день на юте. 
Она бледна. Она в своей каюте 
Вчера эфир случайно пролила. 
Она грызет поджаренный каштан, 
Потом зевает, не скрывая скуки, 
Но для нее прокуренные руки 
В перчатки спрятал рыжий капитан. 
Слегка припудрив выбритые скулы, 
Стареющий, но бодрый и прямой, 
Он принимает рапорт: за кормой 
Плывут дельфины и плывут акулы. 
Ну пусть плывут. Ему важнее — ручка 
Жены посла, ее ажурный зонт. 
И медленно ползет за горизонт 
Коварная серебряная тучка. 
Пробили склянки. Массой неживою 
Легла вода. Английский бриг прирос 
К зеленой массе. Пожилой матрос 
Глядит на юг, качая головою. 
А капитан мечтает: у стола 
Он так блеснет своею речью гибкой, 
Что подарит признательной улыбкой 
Его старания жена посла. 
Он так расскажет о сухом вине, 
Какое пил, когда приплыл в Афины, 
Он ей споет… Но чувствуют дельфины, 
Что кораблю сегодня быть на дне. 

1927