Упал в болото самолет, 
А летчик все сидел в кабине. 
Он ночь работал напролет, 
У глаз его был венчик синий. 

С опушки леса в полумгле 
Взлетели с карканьем вороны... 
То было на «ничьей» земле, 
Вблизи от вражьей обороны. 

Наш самолет, подняв крыло, 
Лежал в болоте мертвой грудой 
И немцы выместили зло 
На птице — за былую удаль. 

А летчик, переждав обстрел, 
Открыл глаза, подняться силясь. 
— Я цел? — себя спросил он. — Цел! - 
И, зубы стиснув, за борт вылез. 

Никто из вражьего леска 
В болото не посмел спуститься. 
Зачем? Мертва наверняка 
Подбитая снарядом птица! 

И самолет среди болот 
Темнел развалиною серой. 
Но поздно вечером пилот 
Приполз обратно с инженером. 

Да, видно, что входили в раж 
Расчеты вражеских зениток! 
Был весь расстрелян фюзеляж 
И плоскости почти отбиты. 

Тут дело требовало рук, 
Упорства, смелости без меры!.. 
И семь ночей пустой мундштук 
Торчал в зубах у инженера. 

То возле стога, то у пня 
Мелькали тени в роще топкой. 
Никто не зажигал огня, 
Не стукнул ни одной заклепкой! 

Ночей весенних белизна, 
Свеченье мартовского снега... 
Была такая тишина, 
Что близ машины заяц бегал. 

И вот настала полночь та, 
Когда мотор сотрясся бурно 
И летчик крикнул: — От винта! - 
— Есть от винта! — ответил штурман. 

Врагов прошиб холодный пот, 
Когда нежданно средь болота 
Поднялся русский самолет 
Иль, может, призрак самолета? 

Фашисты меньше бы тряслись, 
Когда зимою грянул гром бы! 
А самолет поднялся ввысь 
И, развернувшись, бросил бомбы. 

13 августа 1943