Посвящение перевода комедии 
«Сон в летнюю ночь» Шекспира 
1 
Титания! Пусть вечно над тобой 
Подруги-сильфы светлые кружатся,  
Храня себя средь суеты дневной,  
Когда легко с толпой душе смешаться,  
Баюкая в безмолвный час ночной,  
Как тихим сном глаза твои смежатся. 
Зачем не я твой дух сторожевой? 
Есть грезы… Им опасно отдаваться. 
Их чары сильны обаяньем зла,  
Тревожными стремленьями куда-то; 
Не улетай за ними, сильф крылатый,  
Сияй звездой, спокойна и светла,  
В начертанном кругу невозмутима,  
Мучительно, но издали любима! 
2 
Титания! недаром страшно мне: 
Ты, как дитя, капризно-прихотлива,  
Ты слишком затаенно-молчалива 
И, чистый дух, — ты женщина вполне. 
Перед тобой покорно, терпеливо 
Душа чужая в медленном огне 
Сгорала годы, мучась в тишине... 
А ты порой — беспечно-шаловливо 
Шутила этой страстию немой,  
Измученного сердца лучшим кладом,  
Блаженных грез последнею зарей; 
Порою же глубоким грустным взглядом,  
Душевным словом ты играть могла... 
Титания! Ужели ты лгала? 
3 
Титания! я помню старый сад 
И помню ночь июньскую. Равниной 
Небесною, как будто зауряд 
Плыла луна двурогой половиной. 
Вы шли вдвоем… Он был безумно рад 
Всему — луне и песне соловьиной! 
Вдруг господин… припомни только: вряд 
Найдется столько головы ослиной 
Достойный… Но Титания была 
Титанией; простая ль шалость детства,  
Иль прихоть безобразная пришла 
На мысли ей, — осел ее кокетства 
Не миновал. А возвратясь домой,  
Как женщина, в ту ночь рыдал другой. 
4 
Титания! из-за туманной дали 
Ты всё, как луч, блестишь в мечтах моих,  
Обвеяна гармонией печали,  
Волшебным ароматом дней иных. 
Ему с тобою встретиться едва ли; 
Покорен безнадежно, скорбно-тих,  
Велений не нарушит он твоих,  
О, чистый дух с душой из крепкой стали! 
Он понял всё, он в жизнь унес с собой 
Сокровище, заветную святыню: 
Порыв невольный, взор тоски немой,  
Слезу тайком… Засохшую пустыню 
Его души, как божия роса,  
Увлажила навек одна слеза. 
5 
Да, сильны были чары обаянья 
И над твоей, Титания, душой, - 
Сильней судьбы, сильней тебя самой! 
Как часто против воли и желанья 
Ты подчинялась власти роковой! 
Когда, не в силах вынести изгнанья,  
Явился он последнего свиданья 
Испить всю горечь, грустный и больной,  
С проклятием мечтаньям и надежде - 
В тот мирный уголок, который прежде 
Он населял, как новый Оберон,  
То мрачными, то светлыми духами,  
Любимыми души своей мечтами, - 
Всё, всё в тебя прочел и понял он. 
6 
Титания! не раз бежать желала 
Ты с ужасом от странных тех гостей,  
Которых власть чужая призывала 
В дотоле тихий мир души твоей: 
От новых чувств, мечтаний, дум, идей! 
Чтоб н«а землю из царства идеала 
Спуститься, часто игры детских дней 
Ты с сильфами другими затевала. 
А он тогда, безмолвен и угрюм,  
Сидел в углу и думал: для чего же 
Бессмысленный, несносный этот шум 
Она затеяла?. Бессмыслен тоже 
И для нее он: лик ее младой 
Всё так же тайной потемнен тоской. 
7 
Титания! прости навеки. Верю 
Упорно верить я хочу, что ты - 
Слиянье прихоти и чистоты,  
И знаю: невозвратную потерю 
Несет он в сердце; унеслись мечты,  
Последние мечты — и рая двери 
Навек скитальцу-другу заперты. 
Его скорбей я даже не измерю 
Всей бездны. Но горячею мольбой 
Молился он, чтоб светлый образ твой 
Сиял звездой ничем не помраченной,  
Чтоб помысл о нем в тиши бессонной 
Святыни сердца возмутить не мог,  
Которое другому отдал бог. 
1857