Где гниет седеющая ива, 
где был и ныне высох ручеек, 
девочка, на краю обрыва, 
плачет, свивая венок. 

Девочка, кто тебя обидел? 
скажи мне: и я, как ты, одинок. 
(Втайне я девочку ненавидел, 
не понимал, зачем ей венок.) 

Она испугалась, что я увидел, 
прошептала странный ответ: 
меня Сотворивший меня обидел, 
я плачу оттого, что меня нет. 

Плачу, венок мои жалкий сплетая, 
и не тепел мне солнца свет. 
Зачем ты подходишь ко мне, зная, 
что меня не будет — и теперь нет? 

Я подумал: это святая 
или безумная. Спасти, спасти! 
Ту, что плачет, венок сплетая, 
взять, полюбить и с собой увести... 

— О, зачем ты меня тревожишь? 
мне твоего не дано пути. 
Ты для меня ничего не можешь: 
того, кого нет,— нельзя спасти. 

Ты душу за меня положишь,— 
а я останусь венок свои вить. 
Ну скажи, что же ты можешь? 
это Бог не дал мне — быть. 

Не подходи к обрыву, к краю... 
Хочешь убить меня; хочешь любить? 
я ни смерти, ни любви не понимаю, 
дай мне венок мой, плача, вить. 

Зачем я плачу — тоже не знаю... 
высох — но он был, ручеек... 
Не подходи к страшному краю: