КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК 

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать,  
Вот стою я перед вами, словно голенький,  
 
Да я с племянницей гулял с тетипашиной, 

[16] 

И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники. 

Поясок ей покупал поролоновый, 

[17] 

И в палату с ней ходил Грановитую,  
А жена моя, товарищ Парамонова, 
В это время находилась за границею. 

А вернулась, ей привет – анонимочка,  
 
На фотоснимочке стою – я и Ниночка. 

[18] 

Просыпаюсь утром – нет моей кисочки, 
Ни вещичек ее нет, ни записочки, 

Нет как нет, 
Ну: прямо, нет как нет! 

Я к ней, в ВЦСПС, в ноги падаю,  
Говорю, что все во мне переломано,  
Не серчай, что я гулял с этой падлою, 
Ты прости меня, товарищ Парамонова! 

А она как закричит, вся стала черная –  
Я на слезы на твои – ноль внимания,  
Ты мне лазаря не пой, я ученая, 
Ты людям все расскажи на собрании! 

И кричит она, дрожит, голос слабенький,  
А холуи уж тут как тут, каплют капельки,  
И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов, 
И еще тот референт, что из «органов». 

Тут как тут, 
Ну, прямо, тут как тут! 

В общем, ладно, прихожу на собрание,  
А дело было, как сейчас помню, первого.  
Я, конечно, бюллетень взял заранее 
И бумажку из диспансера нервного. 

А Парамонова сидит, вся в новом шарфике,  
А как увидела меня, вся стала красная,  
У них первый был вопрос – свободу Африке! – 
А потом уж про меня – в части «разное». 

Ну как про Гану – все в буфет за сардельками,  
Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами.  
А как вызвали меня, я свял от робости, 
А из зала мне кричат – давай подробности! – 

Все, как есть, 
Ну, прямо, все, как есть! 

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать,  
Вот стою я перед вами, словно голенький,  
Да, я с племянницей гулял, с тетипашиной, 
И в «Пекин» ее водил и в Сокольники, 

И в моральном, говорю, моем облике  
Есть растленное влияние Запада,  
Но живем ведь, говорю, не на облаке, 
Это ж только, говорю, соль без запаха! 

И на жалость я их брал, и испытывал,  
 
И бумажку, что от психа, вычитывал,  

[19] 

Ну, поздравили меня с воскресением, 
Залепили строгача с занесением! 

Ой, ой, ой, 
Ну, прямо, ой, ой, ой… 

Взял я тут цветов букет покрасивее,  
Стал к подъезду номер семь, для начальников,  
А Парамонова: как вышла, вся стала синяя, 
Села в «Волгу» без меня, и отчалила! 

И тогда прямым путем в раздевалку я,  
И тете Паше говорю, мол, буду вечером,  
А она мне говорит – с аморалкою 
Нам, товарищ дорогой, делать нечего. 

И племянница ее, Нина Саввовна,  
Она думает как раз то же самое,  
Она всю свою морковь нынче продала, 
И домой, по месту жительства, отбыла. 

Вот те на, 
Ну, прямо, вот те на! 

Я иду тогда в райком, шлю записочку,  
Мол, прошу принять, по личному делу я,  
А у Грошевой как раз моя кисочка, 
Как увидела меня, вся стала белая! 

И сидим мы у стола с нею рядышком,  
И с улыбкой говорит товарищ Грошева –  
Схлопотал он строгача, ну и ладушки, 
Помиритесь вы теперь, по-хорошему. 

И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку,  
И пришли мы с ней в «Пекин» рука об руку,  
Она выпила «дюрсо», а я «перцовую» 
За советскую семью образцовую! 

Вот и все!