Я счастлив был. Любовь вплела 
В венок мой нити золотые, 
И жизнь с поэзией слила 
Свои движения живые. 
Я сердцем жил. Я жизнь любил, 
Мой путь усыпан был цветами, 
И я веселыми устами 
Мою судьбу благословил. 

Но вдруг вокруг меня завыла 
Напастей буря, и с чела 
Венок прекрасный сорвала 
И цвет за цветом разронила. 
Все, что любил, я схоронил 
Во мраке двух родных могил. 
Живой мертвец между живыми, 
Я отдыхал лишь на гробах. 
Красноречив мне был их прах, 
И я сроднился сердцем с ними. 

Дни одиночества текли, 
Как дни невольника. Печали, 
Как глыбы гробовой земли, 
На грудь болезненно упали. 
Мне тяжко было. Тщетно я 
В пустыне знойного страданья 
Искал струи воспоминанья: 
Горька была мне та струя! 
Она души не услаждала, 
А жгла, томила и терзала. 
Хотя бы слез ниспал поток 
На грудь, иссохшую в печали; 
Но тщетно слез глаза искали, 
И даже плакать я не мог! 

Но были дни: в душе стихало 
Страданье скорби. Утро дня 
В душевной ночи рассветало, 
И жизнь сияла для меня. 
Мечтой любви, мечтой всесильной 
Я ниспускался в мрак могильный, 
Труп милый обвивал руками, 
Сливал уста с ее устами 
И воплем к жизни вызывал. 
И жизнь на зов мечты являлась, 
В забвенье страсти мне казалось - 
Дышала грудь, цвели уста 
И в чудном блеске открывалась 
Очей небесных красота... 
Я плакал сладкими слезами, 
Я снова жил и жизнь любил, 
И, убаюканный мечтами, 
Хотя обманом счастлив был. 

1845