Повсюду листья желтые, вода 
Прозрачно-синяя. Повсюду осень, осень! 
Мы уезжаем. Боже, как всегда 
Отъезд сердцам желанен и несносен! 

Чуть вдалеке раздастся стук колес, -- 
Четыре вздрогнут детские фигуры. 
Глаза Марилэ не глядят от слез, 
Вздыхает Карл, как заговорщик, хмурый. 

Мы к маме жмемся: «Ну зачем отъезд? 
Здесь хорошо!» — «Ах, дети, вздохи лишни». 
Прощайте, луг и придорожный крест, 
Дорога в Хорбен… Вы, прощайте, вишни, 

Что рвали мы в саду, и сеновал, 
Где мы, от всех укрывшись, их съедали... 
(Какой-то крик… Кто звал? Никто не звал!) 
И вы, Шварцвальда золотые дали! 

Марилэ пишет мне стишок в альбом, 
Глаза в слезах, а буквы кривы-кривы! 
Хлопочет мама; в платье голубом 
Мелькает Ася с Карлом там, у ивы. 

О на крыльце последний шепот наш! 
О этот плач о промелькнувшем лете! 
Какой-то шум. Приехал экипаж. 
— «Скорей, скорей! Мы опоздаем, дети!» 

— «Марилэ, друг, пиши мне!» Ах, не то! 
Не это я сказать хочу! Но что же? 
— «Надень берет!» — «Не раскрывай пальто!» 
— «Садитесь, ну?» и папин голос строже. 

Букет сует нам Асин кавалер, 
Сует Марилэ плитку шоколада... 
Последний миг… — «Nun, kann es losgehn, Herr*»? 
Погибло все. Нет, больше жить не надо! 

Мы ехали. Осенний вечер блек. 
Мы, как во сне, о чем-то говорили... 
Прощай, наш Карл, шварцвальдский паренек! 
Прощай, мой друг, шварцвальдская Марилэ! 

* «Так можно отправляться, господин?» (нем.) 

Комментарии

Смотрите еще