Это было весной. За восточной стеной 
Был горячий и радостный зной. 
Зеленела трава. На припеке во рву 
Мак кропил огоньками траву. 

И сказал проводник: «Господин! Я еврей 
И, быть может, потомок царей. 
Погляди на цветы по сионским стенам: 
Это все, что осталося нам». 

Я спросил «На цветы?» И услышал в ответ: 
«Господин! Это праотцев след, 
Кровь погибших в боях. Каждый год, как весна, 
Красным маком восходит она». 

В полдень был я на кровле. Кругом подо мной, 
Тоже кровлей — единой, сплошной,- 
Желто-розовый, точно песок, возлежал 
Древний город и зноем дышал. 

Одинокая пальма вставала над ним 
На холме опахалом своим, 
И мелькали, сверлили стрижи тишину, 
И далеко я видел страну. 

Морем серых холмов расстилалась она 
В дымке сизого мглистого сна. 
И я видел гористый Моав, а внизу- 
Ленту мертвой воды, бирюзу. 

«От Галгала до Газы, — сказал проводник,- 
Край отцов ныне беден и дик. 
Иудея в гробах. Бог раскинул по ней 
Семя пепельно-серых камней. 

Враг разрушил Сион. Город тлел и сгорал - 
И пророк Иеремия собрал 
Теплый прах, прах золы в погасавшем огне, 
И развеял его по стране: 

Да родит край отцов только камень и мак! 
Да исчахнет в нем всяческий злак! 
Да пребудет он гол, иссушен, нелюдим 
До прихода реченного Им!» 

«МЕНОРА»  
Еврейские мотивы в русской поэзии 
стр. 104. 
Еврейский Университет в Москве. 
Москва-Иерусалим, 1993.  

Около 1908 года