Уже осенние морозы гонят лето, 
И поле, зеленью приятною одето, 
Теряет прежний вид, теряет все красы; 
Проходят радости, проходят те часы, 
В которы пастухи средь рощи обитали. 
Уже стада ходить на паству перестали, 
И миновалася приятность прежних дней, 
Когда предвозвещал Аврору соловей, 
На зыблющихся пел сучках и утешался, 
И голос одного по рощам раздавался. 
Не летний дождь идет, и не из прежних туч; 
Светило с высоты пускает слабый луч. 
Холодный дует ветр, зефир уже не веет; 
Летит с деревьев лист, и вянет и желтеет. 
Вчера овец погнав, уже в последний раз 
Кларису я узрел, о, час, приятный час! 
Но лето кончилось и паству пресекает, 
И вместе с ним моя свобода утекает. 
Клариса день один со мной овец пасла, 
Но навсегда мою свободу унесла. 
Я чувствую в себе; но что? и сам не знаю; 
Кларису я любить сердечно начинаю. 
Что думать не начну, я думаю об ней, 
Нейдет Клариса вон из памяти моей. 
Люблю, и видеть я хочу ее всечасно: 
Расстаться с нею мне… и мыслить то ужасно. 
Нельзя изобразить, что я без ней терплю, 
Как только, что ее сердечно я люблю. 
Приятно чувствовать, и мыслить то приятно: 
Ах! если б ей любви желанье было внятно! 
Приятней и того мне с нею говорить. 
Увидя раз ее, не можно позабыть. 
Пойду за нею вслед, она живет у речки, 
Скажу, что наши там смешалися овечки, 
Что в стаде двух иль трех своих не нахожу, 
А между тем я ей и более скажу; 
И, может быть, найдем другие мы причины, 
Чтоб видеться всегда с Кларисой без скотины. 

1761