«Н-но!.. Туда же, брыкаться… Нашлась 
недотрога!»... 
Туго врезалась в твердую землю соха.  
«Здравствуй, дядя! Гляжу я: земля не плоха».  
«Да крепка. Утоптали. Была ведь дорога.  
Слышь, в Сибирь, значит, гнали по ней 
в старину... 
Эй, ты, н-ну,  
Шевелись, сухопарая!..»  
Борозда к борозде… Ком ложится на ком…  
Кто узнал бы тебя нынче в виде таком,  
Роковая путина, «Владимирка старая»?! 

Брат мой, пахарь! Погибших бойцов помяни. 
Окруженные серым, суровым конвоем, 
Пыльной летней порой — под мучительным зноем, 
Хмурой осенью — в тускло-ненастные дни, 
И студеной зимой — в ночи темные, вьюжные, 
Кандалами гремя, испитые, недужные, 
По «Владимирке старой» шагали они. 

Не склоняя голов непокорных,  
Не смыкая усталых и скорбных очей,  
Мимо жалких лачуг, покосившихся, черных,  
Мимо пышных усадеб своих палачей,  
Подло-мстительной царской покараны карой,  
В рудники за бойцом посылавшей бойца,  
Шли они — без конца, без конца, без конца —  
По «Владимирке старой»! 

Сколько скорбных, невидимых нами, теней, 
Может быть, в это время проходят по ней 
И дивятся на новые яркие всходы! 
Пахарь! Празднуя праздник труда и свободы, 
Не забудь благодарной слезой помянуть 
Всех, кто в оные, злые, проклятые годы 
Ради нас проходил этот жертвенный путь! 

1921