Злой, рыже-красный клест, взобравшися на елку, 
Горланит дико и без толку.  
Про певчего ж дрозда вам разве лишь глухой  
Решится утверждать, что дрозд певец плохой.  
Однако некий клест, тупой ценитель пенья, 
Насчет веселого дрозда 
Держался собственного мненья  
И бедного певца развенчивал всегда,  
При всяком случае — удобном, неудобном —  
Он поносил дрозда в каком-то раже злобном. 
Случилося одной зимой,  
Что голод наступил в лесу необычайный.  
(На шишки выпал год весьма неурожайный!) 
Пришел для птиц конец прямой.  
Вот собрался у них совет: снегирь, синица,  
Чиж, кто-то там еще и первым делом клест. 
Клест — оборотистая птица.  
Он первый речь повел, задравши гордо хвост: 
Раз, дескать, в шишках нет излишку,  
То надобно скорей устроить Центрошишку, 
Все образуется тогда. 
«А что касается… дрозда, —  
Вдруг речь закончил клест нежданно, —  
То до того, скажу, поет он бесталанно,  
Что — с тем, чтоб нам его от пенья отучить, —  
Из Центрошишки след дрозда нам исключить!» 
 

Уж так бывает постоянно:  
Клест запоет, дрозду приходится молчать. 
Теперь пустился клест на новые делишки 
И, слышно, норовит прибрать к рукам печать, 
Стать первой скрипкою советской «Центрокнижки», 
Судьей писателей… Довольно тонкий пост! 
Что ж? Если сядет нам на шею центроклест, 
Не получилось бы, смотрите, Центрошишки! 

1918