С грустной матерью, ставшей недавно вдовой,  
Мальчик маленький жил в Верее под Москвой.  
Голубятник он ласковый был и умелый.  
Как-то утром — при солнечном первом луче —  
Мальчик с голубем белым на левом плече  
Вдруг без крика на снег повалился, на белый,  
К солнцу лик обернув помертвелый.  
Вечным сном он в могиле безвременной спит,  
Был он немцем убит. 
Но о нем — неживом — пошли слухи живые,  
Проникая к врагам через их рубежи,  
В их ряды, в охранения сторожевые,  
В их окопы н в их блиндажи. 

По ночам, воскрешенный любовью народной, 
Из могилы холодной 
Русский мальчик встает 
И навстречу немецкому фронту идет. 
Его взгляд и презреньем сверкает и гневом, 
И, всё тот же — предсмертный! — храня его вид, 
Белый голубь сидит 
На плече его левом. 

Ни травинки, ни кустика не шевеля,  
Через минные мальчик проходит поля,  
Чрез колюче-стальные проходит препоны,  
Чрез окопы немецкие и бастионы.  
«Кто идет?» — ему немец кричит, часовой.  
«Месть!» — так мальчик ему отвечает. 
«Кто идет?» — его немец другой  
Грозным криком встречает.  
«Совесть!» — мальчик ему отвечает.  
«Кто идет?» — третий немец вопрос задает.  
«Мысль!» — ответ русский мальчик дает.  
Вражьи пушки стреляют в него и винтовки,  
Самолеты ведут на него пикировки,  
Рвутся мины, и бомбы грохочут кругом,  
Но идет он спокойно пред пушечным зевом,  
Белый голубь сидит на плече его левом. 

Овладело безумие лютым врагом. 
Страх у немцев сквозил в каждом слове и взгляде. 
Била самых отпетых разбойников дрожь, 
«С белым голубем мальчика видели...» «Ложь!» 
«Нет, не ложь: его видели в третьей бригаде». 
«Вздор, отъявленный вздор!» 
«Нет не вздор.  
Мальчик...» 
«Вздор! Уходите вы к шуту!»  
«Вот он сам!» 
Мальчик с голубем в ту же минуту  
Возникал, где о нем заходил разговор.  
С взором грозным и полным немого укора  
Шел он медленным шагом, скрестив на груди  
Свои детские руки. 
«Уйди же! Уйди!» —  
Выла воем звериным фашистская свора.  
«Ты не мною, убит! Я тебя не встречал!»  
«И не мной!» — выли немцы, упав на колени.  
«И не мною!» Но мальчик молчал.  
И тогда, убоявшись своих преступлений  
И возмездья за них, немцы все — кто куда,  
Чтоб спастися от кары, бежать от суда, —  
И ревели в предчувствии близкого краха.  
Как на бойне быки, помертвевши от страха.  
Страх охватывал тыл, проникал в города,  
Нарастая быстрее повальной заразы. 
По немецким войскам полетели приказы  
С черепными значками, в тройном сургуче:  
«Ходит слух — и ему не дается отпору, —  
Что тревожит наш фронт в полуночную пору  
Мальчик с голубем белым на левом плече.  
Запрещается верить подобному вздору,  
Говорить, даже думать о нем!»  
Но о мальчике русском всё ширилась повесть.  
В него веры не выжечь огнем,  
Потому — это месть, 
это мысль, 
это совесть! 
И о нем говорят всюду ночью и днем.  
Говорят, его видели под Сталинградом:  
По полям, где судилось немецким отрядам  
Лечь костьми на холодной, на снежной парче,  
Русский мальчик прошел с торжествующим 
взглядом,  
Мальчик с голубем белым на левом плече! 

1943