Пускай австралийка меж нами незримая сядет  
И скажет слова, от которых нам станет светло.  
Как будто бы руку пожмет и морщины разгладит,  
Как будто простит, наконец, непростимое зло.  
И пусть все по-новому — нам время опять неподвластно,  
Есть снова пространство и даже безмолвие есть. 

20/21 августа 1965. Ночь