Опять поминальный приблизился час. 
Я вижу, я слышу, я чувствую вас: 
И ту, что едва до окна довели, 
И ту, что родимой не топчет земли, 
И ту, что красивой тряхнув головой, 
Сказала: «Сюда прихожу, как домой». 
Хотелось бы всех поименно назвать, 
Да отняли список, и негде узнать. 
Для них соткала я широкий покров 
Из бедных, у них же подслушанных слов. 
О них вспоминаю всегда и везде, 
О них не забуду и в новой беде, 
И если зажмут мой измученный рот, 
Которым кричит стомильонный народ, 
Пусть так же оне поминают меня 
В канун моего погребального дня. 
А если когда-нибудь в этой стране 
Воздвигнуть задумают памятник мне, 
Согласье на это даю торжество, 
Но только с условьем — не ставить его 
Ни около моря, где я родилась 
(Последняя с морем разорвана связь), 
Ни в царском саду у заветного пня, 
Где тень безутешная ищет меня, 
А здесь, где стояла я триста часов 
И где для меня не открыли засов. 
Затем, что и в смерти блаженной боюсь 
Забыть громыхание черных марусь, 
Забыть, как постылая хлопала дверь 
И выла старуха, как раненый зверь. 
И пусть с неподвижных и бронзовых век 
Как слезы струится подтаявший снег, 
И голубь тюремный пусть гулит вдали, 
И тихо идут по Неве корабли. 

Март 1940 
Фонтанный Дом