И никакого розового детства... 
Веснушечек, и мишек, и игрушек,  
И добрых теть, и страшных дядь, и даже 
Приятелей средь камешков речных. 
Себе самой я с самого начала 
То чьим-то сном казалась или бредом, 
Иль отраженьем в зеркале чужом, 
Без имени, без плоти, без причины. 
Уже я знала список преступлений. 
Которые должна я совершить. 
И вот я, лунатически ступая, 
Вступила в жизнь и испугала жизнь: 
Она передо мною стлалась лугом,  
Где некогда гуляла Прозерпина. 
Передо мной, безродной, неумелой,  
Открылись неожиданные двери, 
И выходили люди и кричали: 
«Она пришла сама, она пришла сама!» 
А я на них глядела с изумленьем 
И думала: «Они с ума сошли!» 
И чем сильней они меня хвалили, 
Чем мной сильнее люди восхищались, 
Тем мне страшнее было в мире жить, 
И тем сильней хотелось пробудиться, 
И знала я, что заплачу сторицей 
В тюрьме, в могиле, в сумасшедшем доме, 
Везде, где просыпаться надлежит 
Таким, как я, — но длилась пытка счастьем. 

4 июля 1955. Москва