Ничего не скажу, ничего не открою. 
Буду молча смотреть, наклонившись, в окно. 
Как-то раз и меня повели к аналою, 
С кем — не знаю. Но помню — давно... 

Из окна моего вижу красные трубы, 
А над трубами легкий клубящийся дым. 
Но глаза я закрою. И нежные губы 
Прикоснулись к ресницам моим. 

То не сон, утешитель тревоги влюбленной, 
И не тихий привет ветерка... 
Это — ранивший душу взглянул напряженно, 
Так ли рана, как прежде, ярка. 

1913