Город сгинул, последнего дома 
Как живое взглянуло окно... 
Это место совсем незнакомо, 
Пахнет гарью, и в поле темно. 

Но когда грозовую завесу 
Нерешительный месяц рассек, 
Мы увидели: на гору, к лесу 
Пробирался хромой человек. 

Было страшно, что он обгоняет 
Тройку сытых, веселых коней, 
Постоит и опять ковыляет 
Под тяжелою ношей своей. 

Мы заметить почти не успели, 
Как он возле кибитки возник. 
Словно звезды глаза голубели, 
Освещая измученный лик. 

Я к нему протянула ребенка, 
Поднял руку со следами оков 
И промолвил мне благостно-звонко 
«Будет сын твой и жив и здоров!» 

1916. Слепнево