Человек в чисто поле выходит, 
травку клевер зубами берет. 
У него ничего не выходит. 
Все выходит наоборот. 

И в работе опять не выходит. 
и в любви, как всегда, не везет. 
Что же он в чисто поле выходит, 
травку клевер зубами берет? 

Для чего он лицо поднимает, 
улыбается, в небо глядит? 

Что он видит там, что понимает 
и какая в нем дерзость гудит? 

Человече, тесно ль тебе в поле? 
Погоди, не спеши умереть. 
Но опять он до звона, до боли 
хочет в белое небо смотреть. 

Есть на это разгадка простая. 
Нас единой заботой свело. 
Человечеству сроду пристало 
делать дерзкое дело свое. 

В нем согласье беды и таланта 
и готовность опять и опять 
эти древние муки Тантала 
на большие плеча принимать. 

В металлическом блеске конструкций, 
в устремленном движенье винта 
жажда вечная — неба коснуться, 
эта тяжкая жажда видна. 

Посреди именин, новоселий 
нет удачи желанней, чем та 
не уставшая от невезений, 
воссиявшая правота. 

1956