Гроза фиолетовым языком 
Лижет с шипеньем мокрые тучи. 
И кулаком стопудовым гром 
Струи, звенящие серебром, 
Вбивает в газоны, сады и кручи. 

И в шуме пенистой кутерьмы 
С крыш, словно с гор, тугие потоки 
Смывают в звонкие водостоки 
Остатки холода и зимы. 

Но ветер уж вбил упругие клинья 
В сплетения туч. И усталый гром 
С ворчаньем прячется под мостом, 
А небо смеется умытой синью. 

В лужах здания колыхаются, 
Смешные, раскосые, как японцы. 
Падают капли. И каждая кажется 
Крохотным, с неба летящим солнцем. 

Рухлядь выносится с чердаков, 
Забор покрывается свежей краской, 
Вскрываются окна, летит замазка. 
Пыль выбивается из ковров. 

Весна даже с душ шелуху снимает 
И горечь, и злость, что темны, как ночь, 
Мир будто кожу сейчас меняет. 
В нем все хорошее прорастает, 
А все, что не нужно, долой и прочь! 

И в этой солнечной карусели 
Ветер мне крикнул, замедлив бег: 
— Что же ты, что же ты в самом деле, 
В щебете птичьем, в звоне капели 
О чем пригорюнился, человек?! 

О чем? И действительно, я ли это? 
Так ли я в прошлые зимы жил? 
С теми ли спорил порой до рассвета? 
С теми ли сердце свое делил? 

А радость-то — вот она — рядом носится, 
Скворцом заливается на окне. 
Она одобряет, смеется, просится: 
— Брось ерунду и шагни ко мне! 

И я (наплевать, если будет странным) 
Почти по-мальчишески хохочу. 
Я верю! И жить в холодах туманных, 
Средь дел нелепых и слов обманных. 
Хоть режьте, не буду и не хочу! 

Ты слышишь, весна? С непогодой — точка! 
А вот будто кто-то разбил ледок, - 
Это в душе моей лопнула почка, 
И к солнцу выпрямился росток. 

Весна! Горделивые свечи сирени, 
Солнечный сноп посреди двора, 
Пора пробуждений и обновлений - 
Великолепнейшая пора!