Верить можно лишь в то, что всегда понятно. 
В непонятное как же возможно верить? 
Непонятное, правда, порой занятно, 
Только все-таки это — глухие двери. 

Вот никак не пойму: почему, зачем 
Божьим силам угоден лишь раб скорбящий, 
Раб, повсюду о чем-то всегда молящий, 
Уступающий в страхе всегда и всем? 

Отчего возвеличен был в ранг святого 
Тот, кто где-нибудь схимником век влачил, 
Кто постами себя изнурял сурово 
И в молитвах поклоны бессчетно бил? 

Он не строил домов, не мостил дороги, 
Он не сеял хлебов, не растил детей 
И за чьи-либо горести и тревоги 
Не платился в борьбе головой своей. 

Он молился. Все правильно. Но молиться 
Много легче, чем молотом в кузне бить, 
Плавить сталь иль сосны в тайге валить. 
Нет, молиться — не в поте лица трудиться! 

Но в святые возвысили не того, 
Кто весь век был в труде и соленой влаге, 
А того, не свершившего ничего 
И всю жизнь говорившего лишь о благе. 

И правдиво ль Писание нам гласит, 
Что повсюду лишь тот и отмечен Богом, 
Кто склоняется ниц пред Его порогом 
И в молитвах Ему постоянно льстит?! 

Бог — есть Бог. Он не может быть людям равным, 
Уподобясь хоть в чем-нибудь их судьбе. 
Разве может он быть по-людски тщеславным 
И вдыхать фимиам самому себе?! 

И оттуда — из гордого великолепья 
Я не верю тому, что в людских глазах 
С удовольствием видит ОН Божий страх 
И униженно-жалкое раболепье! 

И никак не могу я постичь душой, 
Почему и в былом, и при нашем времени 
Жизнь мерзавцев, как правило, — рай земной, 
А порядочным — вечно щелчки по темени?! 

И коль ведомо Богу всегда о том, 
Что свершится у нас на земле заране, 
Почему ОН не грянет святым огнем 
По жулью, подлецам и по всякой дряни?! 

Да, согласен: ОН есть. Но иной, наверно, 
И не все, может статься, в Его руках, 
Значит, биться со всем, что черно и скверно, 
Надо нам. Нам самим, на свой риск и страх. 

Да и надо ль, чтоб лезли в глаза и уши 
Жар свечей, песнопенья и блеск кадил? 
Бог не жаждет торжеств, не казнит, не рушит. 
Пусть Он вечно живет только в наших душах, 
Где учил бы труду и любви учил. 

Жить по совести — это и есть — прекрасно. 
И действительно честным не слыть, а быть, 
И со всякой нечистью биться страстно -- 
Вот такое мне очень и очень ясно, 
И такому я вечно готов служить!