Алексей Апухтин

Русский поэт.
Годы жизни: 1840 - 1893

Стихи по длине

Стихи по темам

Все стихи списком

В Париже был скандал огромный:
В отставку подал Кабинет,
А в Петербурге кризис скромный:
Отставлен только Гюббенет.
Там ждут серьезную развязку,
У нас же — мирный фестивал:
Путейцы дали пышный бал,

«Эка, дни у вас какие!
Жить мне в городе невмочь:
Ночи хмурые, сырые…
Утром встанешь — та же ночь!

Что такое приключилось?
Как мне страх свой побороть?
Или солнце провалилось?

Дайте мне наряд суровый,
Дайте мурмолку мою,
Пред скамьею стол дубовый,
Деревянную скамью.
Дайте с луком буженины,
Псов ужасных на цепях
Да лубочные картины

Петр Первый не любил попов. Построив Питер,
Он патриарха сократил...
Чрез двести лет ему Кустодиев пресвитер
Своею речью все отмстил.

Знать, в господнем гневе
Суждено быть тако:
В Петербурге - Плеве,
А в Москве - Плевако!

О музыке судя лет сорок вкось и вкривь,
Над Ростиславом он отпраздновал победу.
Сначала выпустил Юдифь,
Потом — Рогнеду.

Из музыканта он вдруг педагогом стал,
Но в педагогии покрылся вечным срамом.

Когда будете, дети, студентами,
Не ломайте голов над моментами,
Над Гамлетами, Лирами, Кентами,
Над царями и над президентами,
Над морями и над континентами,
Не якшайтеся там с оппонентами,
Поступайте хитро с конкурентами.

Пословица в одном действии, в стихах

Подражание великосветским комедиям-пословицам
русского театра

Граф, 30 л.
Графиня, 20 л.
Князь, 22 л.
Слуга, 40 л.

Иван Иваныч Фандерфлит
Женат на тетке Воронцова.
Из них который-то убит
В отряде славного Слепцова.
«Иван Иваныч Фандерфлит
Был только ранен, — я-то знаю».
— «А Воронцов?» — «Тот был убит.

Всю ночь над домом, сном объятым,
Свирепо ветер завывал,
Гроза ревела… Я не спал
И грома бешеным раскатам
С ожесточением внимал.

Но гнев разнузданной стихии
Не устрашал души моей:

От взора твоего пусть киснет шоколад,
Пусть меркнет день, пусть околеет пудель,
Мы молим об одном - не езди ты в Карлсбад
Боимся убо мы, чтоб не иссякнул шпрудель.

Боже, в каком я теперь упоении
С «Вестником Русским» в руках!
Что за прелестные стихотворения,
Ах!

Там Данилевский и А. П. таинственный,
Майков — наш флюгер-поэт,

Антракт. В театре тишина,
Ни вызовов, ни гула,
Вся зала в сон погружена,
И часть певцов заснула.
Вот я зачем спешил домой,
Покинув Рим счастливый!
На что тут годен голос мой:

Денек веселый! с давних пор
Обычай есть патриархальный
У нас: и лгать, и всякий вздор
Сегодня всем пороть нахально.
Хоть ложь-то, впрочем, привилась
Так хорошо к нам в самом деле,
Что каждый день в году у нас

Несясь дорогою большою,
Перо гусиное в сторонке вижу я,
И вот уж странною мечтою
Душа наполнилась моя.
Скажи, давно ли гусь тобою любовался,
Увидя образ свой в серебряных волнах,
Или когда пред самкой красовался

Ниспослан некий вождь на пишущую братью,
Быв губернатором немного лет в Орле...
Актера я знавал... Он тоже был Варле...
Но управлять ему не довелось печатью.

Почтенный Оливье, побрив меня, сказал:
«Мне жаль моих французов бедных
В министры им меня Господь послал
И Трубникова дал наместо труб победных».[1]

[1]Печ. впервые по СпК1- Четверостишие построено на совпадении фамилий петербургского парикмахера и французского политического деятеля Оливье Эмиля (1825—1913), назначенного в 1870-х гг. премьер-министром. Трубников Константин Васильевич (1829—?) — журналист,…

По всевышней воле Бога
Был твой спич довольно пуст.
Говорил хотя ты много,
Всё же ты не Златоуст.

30 мая 1872
Карлсбад

(Во время представления Росси)

Артист окончил акт. Недружно и несмело
Рукоплескания раздалися в рядах.
Однако вышел он... Вдруг что-то заблестело
У капельмейстера в руках.
Что это?- Смотрят все в тревоге жадной...
Подарок ценный, вот другой,

Напрасно молоком лечиться ты желаешь,
Поверь, леченье нелегко:

Покуда ты себе питье приготовляешь,
От взгляда твоего прокиснет молоко...

1872

Популярные темы